В очередной раз начиная с нуля.

01:14 am - Алик, а помнишь..?

Все же одноклассники - штука правильная...Ну, может быть. Иначе, как бы я нашел Алика?
Господи, на фотографии он совсем не изменился... А я, когда нашел его, аж остолбенел...
Декабрь 1998-го года, незабвенный декабрь... Под Новый Год мы оба получили сертификаты массажиста. Которые утверждали, что мы прошли курс теоретических и практических занятий по массажу. А потом он уехал. Обещал писать, звонить, да видно, закрутился в делах... И сегодня, в ответ на мое "Оооо! Кого я тут вижу!!!" ответил недоуменным "Кхм... Не могу вспомнить... Может, старею?"
Ты не стареешь, Алик. Ни разу. Куда тебе там за фотографией бородатого, серьезного человека узнать безбашенного первокура? Который до дрожи в коленях боялся экзамена, а то и дифф. зачета по физике. Куда там...
А вот я тебя узнал сразу. Твоя наглая, ухмыляющаяся морда не изменилась ни разу. И ты точно так же потребляешь безумные количества алкоголя, я просто уверен в этом. 25 банок джин-тоника. За 14 часов. В среднем - по банке каждые полчаса. Банки 0,33... Тогда только-только Очаково начало выпускать свою уродливую продукцию...
Алик, Алик... Вспоминай зиму.... Вспоминай толстого, злого, всего в шрамах ниггера, на котором мы с тобой учились делать массаж широчайших. И, не побоюсь этого слова, массаж ягодичных мышц. Да, я трогал черного ниггера за жеппу! Да чего уж там скрывать, через несколько лет я в такие же жеппы палец засовывал. Из академического, так сказать, интереса.
Вспомни, Алик, закусочную на углу Сиреневого бульвара. Вспомни пиво - 3 бокала, после которого я хмелел, и ты, видя это, быстренько переходил на водку. Тогда еще в таких местах продавали в разлив... Водка на меня не действовала тогда, ты это знал... А помнишь алкаша, чей сын сел на героин и он тебе об этом рассказывал? И ты, врач-педиатр, ординатор второго года, выслушал его, а потом нацарапал ему номер знакомого нарколога? Помнишь, как там же чуть не подрались? Из-за места, где мы стояли... Там была такая штука, которая дула горячим воздухом и мы, говорящие с акцентом два армянина, не привычные к -20, мерзли ужасно.Помнишь, взяли какие-то сраные голубцы, потому что нас обоих мучала тоска по дому и мы, наивные, хотел почувствовать вкус родной долмы... Много воды утекло с тех пор, Алик, но я все помню. Буквально каждый час, проведенный с тобой... Ты во многом открыл мне глаза, за что спасибо тебе... Помнишь, Алик, как поймали такси и сбежали с того заведения, потому что боялись, что нас сейчас в обезянник заберут? Не забыл ли ты тальк? А точнее - детскую присыпку, которым мы пользовались, когда учились массажу? Она, эта присыпка, давала хороший скользящий эффект, но наш преподаватель, сам лично мистер Фокин (He still fucking?! But it's impossible!!!) не учел волосатости наших ног... Помнишь, сцуко, сколько волос выдрал с моих ног, пока учился правильно выполнять восьмерку? Это был какой-то повод для гордости - мы были самые волосатые там... А помнишь, как учились массировать голову и я высказался в том духе, что тому парню голову надо помыть шампунем от сифилиса? Ты согнулся попоалм от хохота и упал с кушетки, помнишь?
А помнишь, в общаге у Рубо "Хатабаладу" смотрели? И почти плакали, и ты, и я... Песенка там в конце звучит, Рубена Ахвердяна, "Эмиграция" называется... И пили с тобой пиво, как сейчас помню... А на следующее, морозное и холодное субботнее утро поехали к Рубо на работу... И ты выругался, а там стояла молодая девушка... Помнишь, как ты покраснел? А как бормотал извинения?
Алик, у тебя был темно-сине-серый костюм от Бриони. За 300 долларов... Как ты хвастался, господи... Сейчас это вызвало бы раздражение, но тогда - тогда ты для меня был врачом с большой буквы. Детский хирург... Помнишь, как позвал меня на дежурство, а я, глупый, не пошел - я боялся физику не сдать... Как ты наоперировался, а потом подарил мне первые в моей жизни хирургические нитки... Как сейчас помню, викрил три нуля. А хирургические стерильные перчатки помнишь? Не помнишь, конечно же, для тебя это было мелочью, зато для меня...
Ты должен помнить, как мы пошли в ночной клуб. Для меня, студента-первокура, который только и знал, что дискотеку в столовой, это было откровение... Особенно цены, да. Правда, с 5 до 7 пиво резко подешевело и мы с тобой набрались...
С нами тогда был Азат, ты должен, ты просто обязан помнить. Парень, который сел в тюрьму ради друзей, ты же сам рассказывал...
Помнишь, мечтали, что все через десять лет изменится - казалось - где те десять лет? Когда они пройдут?
Позади они, Алик... Прошли... И мы не вернулись домой.
Но мы же вернемся, правда?
Мы еще погнем телеграфные столбы с тобой, Алик. Жизнь еще впереди.
И мы с тобой еще выпьем.
Хоть ты, зараза, всегда мог выпить больше меня. Всегда. Но тебе оно полагается, ты же был старше...
Как ты, родной? Расскажи мне, как твоя жизнь сложилась? Как твоя сестра, Рузанна? Ведь ее Рузанной звали?
Я скучал по тебе, Алик. Много раз просил у Рубо передать тебе много-много приветов. Я ведь тогда не умел пользоваться электронной почтой... И не знал твоего номера...
А потом и связь с Рубо оборвалась... Жизнь разметала...
Но все возвращается на круги своя. Жена Рубо завела livejournal И совершенно случайно мы с ней сконтачились... И она дала мне твой контакт в Одноклассниках...
Привет, Алик, как ты?

Настроение: Сцуко, сейчас заплачу

08:17 pm - only for armenians.

Настроение: Безумное

05:29 pm - Эмиграция.

Мы разные. Образованные и интеллигентные, воры и проститутки, строители, бывшие лауреатами музыкальных премий и бандиты, нынче строящие церкви. У нас разные интересы. Разные города и страны, разные регионы, разное восприятие жизни в другой стране. Мы разные.
Мы приехали в Россию не из хорошей жизни. И не в поисках хорошей... Мы приехали выжить. Приехали, дабы не терять лицо. Однако, в этом мы тоже различны. Кто-то - заработав много денег, все-таки потерял это лицо. Кто-то до сих пор мечется, не устроившись, и все - таки не теряет репутацию. Кто-то тихо себе живет, забыв о родственниках. Кто-то вгрызается в камень, дабы выжать из него несколько долларов.
Мы эмигранты. Мы уже не те, что раньше. На родине - мы уже не свои. Ибо мы отщепенцы, мы уехали в темные и холодные годы. Никого уже не волнует, что каждый из нас, уезжая, кормил, по крайней мере, 5-7 человек. Никто не задается вопросом, за счет кого они тогда смогли выжить. Мы эмигранты даже у себя дома. Наш язык за долгие годы жизни законсервировался, мы берегли его, как то единственное, что нас связывает с домом, а там - он менялся. Мы с трудом понимаем, о чем говорит наше поколение, выросшее там. Нам чужды многие понятия. Для нас местечковы и смешны многие традиции, возникшие за годы нашего отсутствия. Мы эмигранты...
Мы не забыли те же темные годы. Для нас до сих пор случайное, на пять минут, отключение света - это испорченный день и гарантированный ночной кошмар. Это ощущение жуткого холода и желание достать свечку. Странный невроз, выраженный в ненависти к свечкам и в обязательном их запасе. Хоть пару штук, хоть декоративных, но дома должны быть свечки. Для нас невозможно купить пол-батона. А вдруг завтра не достанем. Прошло уже 11 лет, но этот невроз устойчив. Для них - он исчез мгновенно, как только прекратились перебои с электричеством.
Мы до сих пор подаем нищим в метро. Несмотря на множество передач о профессиональном нищенстве. Несмотря на то, что мы не понимаем, как в России можно нищенствовать. Мы слишком хорошо помним, когда наш сосед побирался. Тайком, в другом районе города, но город-то маленький... И мы знали, что такое голодный человек. Мы сами голодали. А то, что голодные всегда мерзнут, нам известно доподлинно. Мы не забудем это ощущение. Для нас все резко кончилось, когда мы уехали. Да, нам было тяжело. Но у нас был свет. Каждый день мы могли смотреть телевизор. Для нас осталась грань. Многие из нас помнят тот день, когда они приехали, ибо в этот день каждый из нас сидел в теплом доме, а окружающие недоумевали: отчего он нервничает? Отчего ему некомфортно. Он ждал отключения света, он не мог заснуть, пока слышал мерное гудение холодильника. Для них, для тех, кто остался, кошмар этот заканчивался постепенно. Не было резкого перехода, одни проблемы медленно уступили место другим. И поэтому тоже - мы эмигранты.
Мы до сих пор, встречаясь, встаем в круг. Встаем и курим. Нам так комфортно. Мы - едины. Азербайджанцы и абхазы, таты и армяне, сване и аджарцы, грузины и даги. Мы едины в этом кругу, нет ни национальной вражды, ни религиозных разногласий. Из этого остались лишь незлобные анекдоты. Грузин лучше, чем армян. Чем лучше? Чем армян... Мы эмигранты... Доставая пачку сигарет, мы пускаем ее по кругу. Потому что кто-то в этом кругу может быть без денег. И у него может не оказаться сигарет. Потому что когда-то и у нас не было сигарет. Хотя, все, кто стоят в этом кругу, могут себе позволить в этот же момент зайти в ближайший ресторан и посидеть в тепле. Но мы так привыкли. Мы так делали еще в юношестве, когда еще даже не курили, потому что в кругу нам было тепло. Потому что проблемы решались там. Пусть на улице было холодно, пусть ветер, но дома было страшнее. Дома было темно. И одиноко. Часто этот круг стоит и молчит. Каждый погружен в свои мысли. Каждый един. И каждый - эмигрант.
Мы эмигранты. Встречаясь за столом, мы знаем, что третий тост у нас будет за родителей, а четвертый - за родину. И в этом же тосте мы обязательно выпьем за матушку - Россию, которая приютила нас всех. У нас обязательно будет тост за безвременно ушедших. О том, что как-то умерли отец с сыном и попали на небеса. И увидели стол с кувшином вина и буханкой хлеба. Сын поинтересовался: папа, что это? Отец ответил: пока нас будут помнить на земле, не кончится ни это вино, ни этот хлеб. После этого мы все погрустим. Недолго. Ибо сразу после такого тоста грамотный тамада обязательно выпьет за маленьких. За сестер и братьев, за сыновей и дочерей, за то, чтобы они в жизни не сталкивались с теми трудностями, с которыми жили мы... Нас не поймут те, кто только что приехал. Как могут сидеть за одним столом грузин и абхаз, армянин и азербайджанец, чеченец и русский? Ведь после стола мы будем повязаны... Тем куском хлеба, который мы съели. Тем вином, которое мы пили. А мы и останемся повязаны. Мы - эмигранты. И нас не поймут наши же родичи.
Наш маленький мир существует без лжи и предательств. Нет, вовсе не потому, что здесь живут сплошь добрые, честные и отзывчивые люди, вовсе нет. Просто мы знаем, что любой проступок исключит нас из этого мира. Мы потеряем последний кусочек той родины, который мы уже потеряли много лет назад...
Мы эмигранты. И мы никогда не вернемся. Как бы мы не стремились, мы никогда не вернемся там жить. Мы лишь уедем туда в отпуск. Уедем для того, чтобы в очередной раз убедиться, что страна уже не та. И нас никто и ничто не ждет. Никто и ничто. Пережив один раз потерю родины, мы повторно на это не пойдем. Мы не можем потерять матушку - Россию... Мы - эмигранты.

11:32 pm - Дневник МДП-шника 2.

( Под кат. ИБо уже не верю, что повториться. )

12:18 am - Семья.

Черт побери, это же дневник, так? И можно здесь иногда вместо обычного лытдыбра, тредов, афоризмов и стихов написать что-нибудь сокровенное, наболевшее, то, что требует анализа, то что часто скрывается за различными масками веселья и беззаботности. Можно же тут быть искренним, так? Не заклюют же ведь...
Этот пост продиктован просмотром фильма "Моя большая греческая свадьба".
( Семья... )

10:55 pm - Harazat qucha (родной двор)... У-у-у-у-у-у-у-у....